Соседи по планете: Домашние животные - Страница 37


К оглавлению

37

Две точки зрения, наверное, появились очень давно. Существуют, безусловно, и сейчас. Да, и сейчас есть люди, которые видят в собаках лишь своих слуг, так или иначе облегчающих жизнь. И если эти люди заботятся о собаках, то только потому, что собаки им нужны, потому что собаки приносят людям пользу.

Еще существуют люди, которые считают, что на земле должны остаться только «полезные» собаки, то есть те, которые помогают на охоте или сторожат имущество, разыскивают преступников или вытаскивают утопающих из воды. Эти люди не понимают, зачем нужны остальные, видят в них лишь ненужных нахлебников.

Есть люди, которые не любят собак. Не любят просто потому, что вообще не любят животных. Это — не дело вкуса. Тут какая-то духовная ущербность. Но тем не менее — насильно мил не будешь!

Есть люди, которые не любят собак по каким-то конкретным причинам. Иногда причины могут быть даже уважительные: например, когда-то, скорее всего в детстве, собака напугала человека и неприятные воспоминания, или настороженность, или даже боязнь остались на всю жизнь. У этих людей есть оправдания. И определение профессора Боссе к ним не применимо.

На отношении к собакам проявляются человеческое равнодушие и эгоизм, воинствующее мещанство и жестокость. Ведь есть люди, которые на собаке — безмолвном и зависимом существе — вымещают свою злобу на кого-то или на что-то, «отыгрываются» за свои жизненные неудачи, удовлетворяют низменное чувство кого-то мучить, над кем-то издеваться, властвовать! На отношении к собакам проявляется черствость — наигравшись со щенком, его выбрасывают на улицу, обрекая на голод и холод. А ведь эта собака уже привыкла к человеку, полюбила его, уже не может без него обходиться. Черствые люди не думают, что у этой собаки есть сердце, что оно — живое, оно может сжиматься в тоске и болеть от горя!

Мещанин, в самом дурном смысле этого слова, не способен понять, как вообще можно любить четвероногих, к тому же таких, от которых не получаешь пользы.

Оговоримся сразу — речь идет не о какой-то конкретной собаке, а о собаках. Здесь — большая разница. Можно любить свою собаку (и мещанин на это способен). Свою игрушку, забаву, свою собственность. А остальных — ненавидеть. Такое нередко бывает. И мы — не об этом. Мы — не о любви к своей собаке, мы — о любви к собакам, своим и чужим, знакомым и незнакомым, близким и далеким, собакам — представителям животного мира, которые ближе всех к нам. Мы — о любви к самым ближайшим нашим соседям по планете.

Мещанину этого не понять. Да он и не хочет понимать. Мало того — он не хочет держать свою философию при себе. На то он и воинствующий мещанин — он хочет свое отношение к миру вообще и к животным в частности навязать другим. Мещане часто прикрываются красивыми словами, маскируют свою философию демагогией. Но она все равно видна.

Ведь приходится слышать даже такое: мол, любовь к животным, в частности к бесполезным собакам (то есть тем, от которых нет практической пользы), порождает сентиментальность, слабость, а мы должны воспитывать сильных, смелых, твердых людей.

И не понимают эти проповедники жестокости и воинствующие мещане, что по-настоящему сильным и смелым может быть лишь человек добра, может быть лишь гуманный человек. И если он берет в руки оружие, то в первую очередь должен твердо знать и понимать, для чего он берет его, понимать, что делает он это во имя жизни, во имя добра.

Именно такими людьми были наши бойцы и командиры, сражавшиеся с фашистами во время Отечественной войны, именно под этим девизом борются все честные люди планеты за мир, и их твердость, решимость, мужество неразрывно связаны с высшими принципами нравственности и гуманизма.

Фашистские главари, чьи имена прокляты всеми народами Земли, воспитывали убийц, давая молодчикам из гитлерюгенда выращивать щенков. И когда собака подрастала, привязывалась к своему хозяину, а он — к ней, будущему эсэсовцу вручался пистолет и он должен был публично застрелить свою собаку. Это был экзамен, экзамен на жестокость. Выдержавшие такой экзамен фашисты спокойно пытали и расстреливали, вешали и посылали в газовые камеры тысячи людей.

Мещанин начеку, он может тут же ухватиться за такую мысль: вот, мол, отношение к собаке не показатель — ведь будущие эсэсовцы хоть и стреляли в своих собак — любили их. Или еще: разве не любят своих питомцев полуобезумевшие от этой любви миллионеры и миллионерши, кормящие их на золотых блюдах, оставляющие им колоссальные наследства и так далее?

Все так. Но ведь уже говорилось о любви к своей собственности, к своим игрушкам, которыми для них являются собаки. А мы за другую любовь к собакам. За ту, о которой очень точно сказал Конрад Лоренц: «Прекрасна и поучительна только та любовь к животным, которая порождается любовью ко всякой жизни и в основе которой должна лежать любовь к людям. Только те, кто способен чувствовать именно так, могут дарить свою привязанность животным без нравственного ущерба для себя».

Время — главный судья произведений искусства, литературы. В нем безвозвратно тонут слабые, малохудожественные произведения, оно же сохраняет лучшие произведения человеческого таланта. Среди лучших произведений мировой литературы, сохраненных временем, — немало книг о собаках.

Специалисты определили: за свою жизнь человек может прочитать примерно десять тысяч книг. А чтоб собрать и прочитать все, что написано о собаках, не хватит, наверное, и тысячи человеческих жизней. Ведь о собаках написаны стихи, поэмы, рассказы, повести, романы. Нет, пожалуй, ни одного крупного писателя, который хотя бы несколько страниц не посвятил собакам.

37